Вернуться наверх

Елена Белоногова: «Я хотела поддерживать не только арт‐рынок, но и живых художников»

Елена Белоногова, коллекционер и основатель платформы Cube.Moscow.

Коллекционер, основатель арт-кластера Cube.Moscow рассказала о том, как попала в мир искусства, о своем собрании и планах развития проекта

Традиционный вопрос: как, в какой момент вы начали коллекционировать искусство?

Это длинная история. Первую часть жизни меня сопровождало ощущение, что я живу не своей жизнью, иду не своим путем. В очень юном возрасте в начале 1990-х я отказалась от идеи быть художником, решила, что художники не зарабатывают. Школу я оканчивала в США, и мне давали стипендию для получения художественного образования, но я уехала в Россию — изучать международные экономические отношения в Красноярске, где родилась. Но к искусству меня всегда тянуло. Это, видимо, базовая потребность для меня.

В какой-то момент я поняла, что мне не надо больше заботиться о куске хлеба, что я могу задуматься о том, что хочу делать со своей жизнью. Тогда я пошла учиться в бизнес-школу RMA на программу «Арт-менеджмент и галерейный бизнес».

ДОСЬЕ

Елена Белоногова Коллекционер, основатель арт-платформы Cube.Moscow

Родилась и выросла в Красноярске. Окончила Сибирский федеральный университет по специальности «международные экономические отношения». Впоследствии окончила RMA и арт-школу «Детали».

Работала в сфере бизнес-консалтинга, запуска и развития франчайзинговых сетей. В настоящее время занимается инвестициями и развитием старт­апов в сфере искусства и коллекционирования.

Президент Фонда поддержки культуры и содействия развитию современного искусства «Куб Арт» и член экспертного совета Агентства креативных индустрий.

Получается, все началось с получения еще одного образования? А до этого момента вы не покупали произведения искусства?

Были какие-то спонтанные приобретения: ты за границей что-то видишь, тебя цепляет, и ты это покупаешь. Совершенно необдуманно, эмоционально, никакого отношения к коллекционированию это не имело. За время обучения в RMA я точно определилась, что открывать еще одну галерею не буду. Мне хотелось сделать что-то, что может принести пользу, изменить ситуацию к лучшему. Потом я еще окончила арт-школу «Детали», прослушав большой курс по теории и истории искусства, потому что чувствовала, что мне не хватает знаний. Нашим преподавателем была искусствовед Галина Павлова, которой я очень благодарна.

Во время обучения в арт-школе я приобрела работу нашего преподавателя Стаса Ильина. Она, кстати, нравится абсолютно всем, кто приходит ко мне в дом, включая даже таких строгих профессионалов, как Николай Палажченко. Стас Ильин познакомил меня со скульптором Виктором Корнеевым. Я купила две сильнейшие его вещи, в том числе «Апогей развития человека», который был показан на персональной выставке Корнеева в Московском музее современного искусства. Позже я сама делала их сов­местную выставку в выставочном центре «Роснано». С них все началось. Только эти работы я купила непосредственно у художников, из мастерской, дальше уже покупала в галереях.


Оскар Рабин. «Забастовка мусорщиков в Париже». 1983.

А на аукционах?

Я настоящий аукциономан, не могу остановиться. Мне проще не зайти на сайт аукциона, но если я захожу, то очень высока вероятность, что я не удержусь и что-то куплю. Я покупала работы на аукционах как в России, так и за рубежом. Часть моей коллекции находится в США, где я много времени провожу. Я частенько превышала свой лимит, который сама для себя устанавливала.

Когда приобретения стали системными?

Сначала я покупала, чтобы заполнить стены в доме, и вдруг у меня закончились стены. Я не люблю, когда работы спрятаны, у меня регулярно идет ротация. Пожалуй, только вещи Олега Целк

ова, что называется, в постоянной экспозиции. В тот момент я приняла решение, что буду покупать работы, потому что начинаю их собирать. Хотя я никогда не смотрела на искусство с точки зрения того, подойдет ли оно к моему интерьеру или нет. Мой подход такой: если работа хорошая, ценная, интерьер под нее подстроится. Когда решение собирать было принято, наступил период, который я называю «период пылесоса». Его прошли все коллекционеры, с кем я разговаривала. По моим наблюдениям, у отечественных коллекционеров он продолжается где-то до отметки в $300–500 тыс., суммарно потраченных на искусство. После этого люди обычно замедляются.

Вы упомянули Целкова. Именно его картинами в мае вы открывали проект «Портрет коллекционера в действии» в Cube.Moscow. Планируется серия таких выставок?

Это была идея куратора Нади Миндлин. Она решила начать с показа работ Олега Целкова. Его произведения были представлены в абсолютно белом пространстве, но в итоге экспозиция превратится в тотальную инсталляцию, напоминающую дом коллекционера. Вторая часть выставки откроется в конце июня. Там такой набор: Андрей Гросицкий, Александр Захаров, Анатолий Зверев, Александр Ней, Леонид Пурыгин, Оскар Рабин, а скульп­туру Целкова планируется оставить.

Леонид Пурыгин. «Космодевушка в лесу с ведром».

Но ведь начинали вы не с Целкова, так?

Да, его работы появились у меня не первыми, но одними из первых. Я увидела его картину на первой выставке российского искусства в лондонской Галерее Саатчи, и она потрясла меня. Картина была настолько эмоционально сильна, что я не могла отойти от нее. Когда у меня появилась возможность купить Целкова, я ни на секунду не задумывалась.

Насколько вам комфортно живется с работами Олега Целкова?

Может, первые две недели они обращали на себя внимание, бросались в глаза. Сейчас они никоим образом не подавляют меня. Все говорят о подавлении, потому что они крупные и насыщенные — и эмоционально, и по цвету. Работы Целкова висят у меня дома в самом проходном месте. Мне с ними абсолютно комфортно. А также всем членам моей семьи, включая детей. Более того, я очень жалею о том, что одну из работ Целкова продала другу-коллекционеру. Там было изображение с ножом в голове. Я подумала, что ребенок может плохо это воспринять. Один из самых страшных поступков моих как коллекционера!

Олег Целков. «Лежащая женщина». 1994.

Как бы вы определили тематику вашей коллекции? Как менялись ваши пристрастия?

Изначально я стала покупать признанных художников. У меня есть каталог единственного проведенного в России аукциона Sotheby’s 1988 года, вот по нему я и ориентировалась. Начинала с нонконформистов, советского андерграунда. Но в какой-то момент поняла, что, покупая такое искусство, я помогаю рынку искусства. А я бы хотела помогать развитию искусства. К тому времени выросла моя насмотренность, сформировался взгляд именно коллекционера. Сейчас я покупаю ныне живущих художников. Какой-то определенной направленности у коллекции нет. У меня есть и современное искусство, и нонконформисты, и стрит-арт, и фотография, и живопись, и скульптура, и графика. Я все-таки стараюсь покупать то, что вызывает у меня эмоциональный отклик. Часто покупаю работы совершенно неизвестных художников.

Сколько произведений насчитывает ваше собрание?

Если честно, я в какой-то момент перестала фиксировать. Думаю, что 200–300.

Хочу спросить о вашем бизнесе, возникшем из увлечения искусством, о Cube.Moscow. В день открытия Cube я брала блиц-интервью у вас и у Надежды Зиновской, вашего партнера по проекту. По сравнению с тем, что было задумано, насколько получившийся продукт соответствует ожиданиям и плану?

Мы открылись весной 2019 года, а в начале 2020-го закрылись на карантин из-за ковида. В общем, все пошло немного не по плану — требовались дополнительные инвестиции. Конечно, хотелось бы через три года после открытия уже видеть полноценный продукт, но мы сделаем все так, как планировали. Единственное, что совсем у нас не развивается, от чего пришлось отказаться, — это образовательные программы. Изначально у нас очень хорошо получалось работать с wealth management, с банками, с корпорациями, но за время пандемии мероприятия совсем выпали. Сейчас мы пытаемся думать о возврате к мероприятиям: и корпоративным, и для широкой аудитории — театральным вечерам, например. Это хорошо идет.

Работы Олега Целкова из коллекции Елены Белоноговой в арт-пространстве Cube.Moscow. Май 2022 г.

Я вижу развитие Cube в России в большей степени в сторону интернета. Надеюсь, мы запустим онлайн-аукцион уже в ближайшие месяцы, как и магазин для онлайн-продаж произведений искусства. Идея состоит в том, чтобы различные галереи через свои личные кабинеты могли устраивать аукционы или продавать отдельные работы на нашем маркетплейсе. У меня очень давно была мечта сделать так, чтобы каждый человек, приходя в Cube.Moscow, мог просто навести свой смартфон на QR-код, перейти по ссылке, прочитать информацию о конкретном произведении и, если есть желание, тут же нажать кнопку и купить его. Очень важно донести мысль, что искусство доступно. Часто люди, приходя даже в галерею, к нам в Cube, в том числе мои знакомые, искренне удивленно спрашивают: «А что, это все можно купить?»

Но деятельность Сube.Moscow офлайн также продолжится?

Конечно! Это параллельные истории. Более того, мы планируем расширение. Изначально была задача сделать так, чтобы Cube появился в международных хабах в разных городах по всему миру. До пандемии я объехала возможные места, посмотрела, есть ли там подобные кластеры, поговорила с галеристами и деятелями арт-рынка. На концепцию Cube все очень хорошо реагировали. Понятно, что сегодня это немного сложнее, но идею эту я не оставляю. Считаю, что было бы замечательно создать сеть таких арт-центров, внутри которых галереи могут обмениваться выставками, не тратясь на аренду, делать международные показы.

Crocodile Power. Scary Movie Cupcake. Party Hard. 2016.

Вы думаете, сейчас это реально осуществить?

В прошлом году я провела полгода в США, я уже нашла инвесторов. Единственная сложность: я планировала открыть такой центр в Майами, но там есть четкая сезонность художественной жизни и очень подорожала недвижимость. Поэтому бизнес-модель опять претерпевает изменения.

Сложно сейчас представить любой проект, ассоциированный с Россией, который мог бы работать в США…

Идея в том, что в каждой стране основной массив галерей должен быть местным и только 10–30% международных участников, в том числе российских. Собственно, у нас в Москве было так же: вплоть до 24 февраля были иностранные участники, последней была замечательная выставка японского NFT. Что касается США, то я считаю, что хорошее искусство все равно найдет свой путь .